Обычно-правовые нормы

Значительную часть международного экономического права составляют обычно-правовые нормы (универсальные, региональные, локальные).

Во второй половине XIX века, например, на основе лати­ноамериканской «доктрины К. Кальво и Л. Драго» сложился обычай недопустимости дипломатического и вооруженного вмешательства иностранных государств с целью взыскания долгов с государства и его граждан. В 1907 году этот обычай был закреплен Гаагской конвенцией об ограничении случаев применения силы для взыскания по договорным долговым обязательствам.

В XX веке имело место обыкновение в рамках междуна­родных экономических отношений предоставлять государст­вам, не имеющим выхода к морю, специальные преимущест­ва и права, причем другие государства не могли претендовать на эти преимущества и права, ссылаясь на принцип наиболее благоприятствуемой нации (ПНБ). Первоначально единич­ная практика исключения из-под действия ПНБ указанных специальных преимуществ, будучи зафиксированной в 1964 году в рекомендации ЮНКТАД, стала обычно-правовой нор­мой, которая затем вошла в международные договоры: в Кон­венцию о транзитной торговле стран, не имеющих выхода к морю (ст. 10), подписанную в 1965 году, и в Конвенцию ООН по морскому праву (ст. 126) 1982 года. С включением нормы в договоры она приобрела характер обычно-договорной нормы.

Наиболее ярким примером фиксирования и создания обычно-правовых норм МЭП служит Хартия экономических прав и обязанностей государств, принятая резолюцией ГА ООН 3281 (XXIX) 12 декабря 1974 г.

Международное обычное право

Международное обычное право — это право, исходящее из практики или обычаев государств. Оно является краеугольным камнем современного права народов. Хотя в последние десятилетия международный обычай в значительной степени был вытеснен международным договором в качестве основного источника международного права, существенная часть правовых норм, регулирующих отношения между государствами и другими субъектами международного права, по-прежнему базируются на его основе. Вытекающий из практики государств, а иногда и практики международных организаций, процесс формирования международного обычного права находится в непрерывном развитии, благодаря чему международное право постоянно эволюционирует в соответствии с насущными потребностями времени. Конечно, наряду с такой гибкостью присутствует недостаточная определенность и низкая оперативность в разработке новых обычно-правовых норм и в этом отношении международный договор обладает явным преимуществом. Тем не менее, область применения международного обычного права столь же обширна и разнообразна, как и сама деятельность государств, и по этой причине его потенциал в качестве источника международного права видится практически безграничным. Оно в буквальном смысле представляет собой то, что делают государства.

Наиболее авторитетное определение международного обычного права дается в статье 38.1.b Статута Международного суда, где оно характеризуется как «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы». Данная формулировка отражает общепризнанную двухэлементную теорию, основанную на том, что правовой обычай включает в себя два элемента: практику государств и opinio juris.

Международное обычное право, названное Гансом Кельзеном как «неосознанное и непреднамеренное правотворчество», не вырабатывается в результате целенаправленного законодательного процесса, я скорее является побочным результатом поведения государств в системе международных отношений. Еще одной отличительной особенностью международного обычного права является то, что оно является обязательным для всех членов международного сообщества или региональной группы, в случае регионального обычая, в отличие от международных договоров, обязательных только для государств, явно выразивших свое согласие посредством подписания и ратификации.

Сущность международного обычного права.

По своей сути международное обычное право можно рассматривать как форму негласного соглашения. Государства изъявляют готовность вести себя определенным образом по отношению друг к другу, руководствуясь данным соглашением в своем будущем поведении и признавая его юридическую обязательность. Подобная точка зрения, основанная на волюнтаристской или консенсусной теории природы международного права, в соответствии с которой юридическая обязательность правовых норм исходит из солидарного согласия государств, имеет некоторые теоретические недостатки. Среди них – неопределенность причины, почему вновь образовавшимся государствам должны сообразовывать свое поведении с существующим международным обычным правом, которым они соглашались быть «связанными». Несмотря на то, что подобный подход отвергается большинством авторов, его по-прежнему придерживается Международный суд.

Типичный подход доктрины естественного права рассматривает обычай не как источник права, а лишь как свидетельство существующих правовых норм. Подобную точку зрения можно обнаружить в исторической юриспруденции Ф. К. Савиньи – право устанавливается, а не создается, в социологии Л. Дюги – право есть продукт социальной солидарности, а также в биологической юриспруденции Ж. Сселля – право есть отражение социально-биологической необходимости. Подобные идеи можно найти в работах по международному праву таких известных ученых как Г. Лаутерпахт и Р. Аго.

Позитивистский подход заключается в том, что международное обычное право, как и все право в целом, следует рассматривать в качестве продукта человеческой воли, управляющей своим собственным творением. Это независимая процедура международного правотворчества, приводящая к формированию норм как общего (обязательного для всех государств), так и партикулярного (действующие среди ограниченного круга участников) международного права.

Два элемента международного обычного права.

Международно-правовой обычай можно определить как юридически обязательное правило поведения, основанное на устойчивой практики государств, повторение которой оправданно ожидается. Однако, в международном праве давно признано, что само по себе существование устойчивой практики не является достаточным условием для формирования правовых норм. Для этого требуется, чтобы практика сопровождалась психологическим или субъективный элементом – убежденностью в ее правомерности и необходимости.

Подобное сочетание традиционно называется «теорией двух элементов», согласно которой для возникновения международного обычного права необходимо наличия двух составляющих: с одной стороны – всеобщей, единообразной, повторяющейся практики государств, а с другой стороны – данная практика должна основываться на opinio juris, то есть убеждении, что она соответствует международному праву.

Объективный элемент: практика государств.

Во-первых, рассмотрим объективный или материальный элемент обычного международное право: практику государств – «постоянное и единообразное обыкновение», которого придерживаются заинтересованные государства. При анализе практики государств, следует рассмотреть следующие вопросы: практика каких государственных органов учитывается, какие формы практики признаются, необходимая продолжительность и единообразие практики.

Практика каких государственных органов.

Авторы с начала 20-го века придерживаются позиции, что только поведение лиц, имеющих право от своего имени выражать согласие на обязательность международно-правовых норм для государства (как правило, главы государств и правительств, министры иностранных дел), имеют отношение к формированию международного обычного права. Подобная точка зрения вытекает из представления об обычае как своего рода неписаной договоренности или молчаливом соглашении.

Тем не менее, нормативно-правовые акты, издаваемые законодательными и административными органами государства, оказывают влияние на международные отношения и права иностранцев, поэтому также имеют отношение к международному обычному праву. Кроме того, решения национальных судов, как и международных трибуналов, могут свидетельствовать о практике государств. Можно сказать, что судебные решения выполняют двойную функцию в формировании обычно-правовых норм: с одной стороны, они представляют собой «доказательство всеобщей практики» в смысле статьи 38.1.b Статута Международного суда, а, с другой стороны, выступают в качестве «вспомогательного средства для определения правовых норм», как указывается в статье 38.1.d.

Следует подчеркнуть, что на формирование норм обычного права оказывает влияние не только поведение государств. Практика международных организации также вносит определенный вклад, так они, обладая международной правосубъектностью, могут действовать от своего имени. Однако, существует мнение, что, например, практика Генеральной Ассамблеи ООН представляет собой практику или убежденность государств-членов, а не самой организации. В более широком смысле, повлиять на формирование международного обычного права имеют возможность и другие заинтересованные стороны, такие как неправительственные организации, транснациональные корпорации и даже частные лица, но только косвенным путем.

Формы практики.

О практике государств могут свидетельствовать многочисленные материальные источники, такие как: дипломатическая переписка, политические заявления, пресс-релизы, официальные мнения советников по правовым вопросам, военные уставы, законодательство государства, судебные решения национальных и международных судов, резолюции Генеральной Ассамблеи ООН.

Возникает вопрос, следует ли учитывать устные заявления в качестве практики государств. С одной стороны, вербальные акты, выражающие правовую позицию, можно считать одной из форм практики; с другой стороны, они не могут образовывать объективный элемент обычая. Можно признать возможность, что разница между материальными и словесными актами не существенна, хотя устные заявления обычно имеют меньший доказательный вес. Некоторые специалисты по международному праву полагают, что акты не должны рассматриваться в качестве практики государств, если о них официально не сообщается по меньшей мере одному иностранному государству. Подобный же вывод был сделан Комитетом Ассоциации международного права. 5-й принцип его отчета Формирование обычного права гласит: «акты не представляют собой практику, если они не являются публичными». Таким образом, такие документы как секретные военные инструкции и внутренние меморандумы не пригодны для подтверждения практики государств.

В отдельных случаях факт бездействия также может расцениваться в качестве практики государства. Например, воздерживаясь от преследования иностранных дипломатов, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления, государства способствовали созданию правил дипломатического иммунитета. Тем не менее, толкование факта бездействия в качестве доказательства практики государства требует достаточно осторожного подхода.

Продолжительность и единообразие практики государств.

Продолжительность соответствующей практики в течение длительного периода времени, традиционно рассматривается как важный критерий для формирования международных обычно-правовых норм. Тем не менее в международном праве отсутствуют какие-либо требования о минимально необходимом времени ее существования. Практика должна продолжаться и неоднократно повторяться, но на счет ее долговременности нет установленного правила. Международный суд в решении по делу о континентальном шельф Северного моря (Германия против Нидерландов, 1969 г.), заявил, что сам по себе короткий период времени не является препятствием для формирования норм международного обычного права, если в течение этого периода практика государств была обширной и практически единообразной. В некоторых областях, таких как международное воздушное право и международное космическое право, новые правила довольно быстро устанавливаются, т. н. «моментальное» международное обычное право.

Относительно единообразия следует отметить, что международной правовой обычай может установиться только в том случае, когда практика государств многократно повторяется в неизменном виде, закладывая, таким образом, устойчивый фундамент для формирования конкретного правила поведения. Международно-правовая практика приобретает юридическое значение в результате однородных или идентичных действий субъектов международного права.

Для формирования обычая необходимо, чтобы определенной практики поведения придерживались все или большинство государств, сотрудничающих в конкретной области. Однако, остается вопрос, до какой степени акты государств должны совпадать. Практика поведения должна быть единообразной, но при этом полного согласования не требуется. Так, в решении по делу о военной и полувоенной деятельности в Никарагуа (Никарагуа против США, 1986 г.) Международный суд отметил:

Суд не считает, что для того чтобы образовалась обычная норма, соответствующая практика должна находиться в абсолютно строгом соответствии с этой нормой. Для того чтобы установить существование обычных норм, Суд полагает достаточным, чтобы поведение государств было бы в целом совместимым с этими нормами и чтобы отдельные случаи поведения государств, не соответствующего определенной норме, воспринимались бы по общему правилу как нарушения этой нормы, а не как свидетельства признания новой нормы. Если государство ведет себя таким образом, который на первый взгляд несовместим с признанной нормой, но отстаивает свое поведение, ссылаясь на исключения или оправдания, содержащиеся в самой норме, то, независимо от того, может ли поведение государства на самом деле быть оправдано на этом основании, значение этого поведения состоит скорее в подтверждении, чем в ослаблении нормы.

Субъективный элемент: opinio juris sive necessitatis.

Разобравшись с основными идеями, касающимися объективного элемента обычая, обратиться к его субъективному или психологическому аспекту, известному под латинским выражением opinio juris sive necessitatis, что дословно переводится как «мнение права или необходимости», или просто убежденности в правомерности. В тексте статьи 38.1.b говорится, что для установления международного обычая, всеобщая практика, должна быть признана в качестве правовой нормы. Данный элемент по-прежнему, является наиболее спорной и наименее урегулированной граню международного обычного права.

Значение и функция opinio juris sive necessitatis.

Выражение opinio juris sive necessitatis подразумевает, что конкретная практика расценивается государством как отвечающая нормам права или имеющая юридически обязательный характер. Заинтересованные государства, действующие определенным образом, должны быть убеждены, что их поведение соответствует или продиктовано требованиями международного права.

Международный суд в деле о континентальном шельфе Северного моря дал одно из наиболее показательных определений opinio juris sive necessitatis. Подчеркивая его значение в сочетании с государственной практикой, суд отметил:

Рассматриваемые акты не только должны образовывать устойчивую практику, но, кроме того, по своему характеру или способу совершения они должны свидетельствовать об убежденности в том, что данная практика стала обязательной в силу существования нормы права. Необходимость в подобной убежденности, т.е. существование субъективного элемента, подразумевается в самом понятии opinio juris sive necessitatis.

Следовательно, чтобы практика государств имела значение в юридическом отношении, она должно сопровождаться подобным убеждением. В этом смысле, нормы международного обычного права отличаются наличием opinio juris от правил международной вежливости, основанных на последовательной практике межгосударственных отношений, при которых «чувство правовой обязательности» отсутствует. Примером практики, демонстрирующей проявление международной вежливость, но не правового обычая, является приветствие артиллерийским салютом иностранного корабля при встрече в открытом море. Международный Суд в решение по делу о континентальном шельфе в Северном море, указывая на opinio juris как главную отличительную особенность между обычаем и просто учтивостью или вежливостью, подчеркивает:

Заинтересованные государства должны осознавать, что они подчиняются тому, что равнозначно юридической обязанности. Ни повторение, ни даже обычный характер актов не являются достаточными. Существует множество международных актов, например, в области протокола, которые осуществляются почти единообразно, но вызваны простыми соображениями вежливости, целесообразности или традиции, а не осознанием юридической обязанности.

Несмотря на свое давнее признание в международном обычном праве, концепция opinio juris кажется парадоксальной: без opinio juris правило поведения не может стать правовой нормой, но для существования opinio juris государства должны полагать, что определенное правило уже является нормой. Получается, норма права существовала до того, как практические действия государств могли стать юридически значимыми. Авторы предлагают различные подходы для устранения этой проблемы: отказаться от использования категории opinio juris (Г. Кельзен); рассматривать оба элемента обычая как условия его существования, а не как способ его формирования (С. Сюр); признать opinio juris единственным элементом обычая, для возникновения которого наличия практики государств не требуется ( А. Д’Амато); допустить, что всеобщая практика выражает презумпцию opinio juris и, следовательно, может быть объединена с ней в рамках одного сложного элемента, одновременно материального и психологического (М. Соренсен и П. Хагенмахер). Тем не менее, найти общепризнанное решение для данного парадокса по-прежнему не удается.

Установление opinio juris sive necessitatis.

Учитывая «ментальную» природу opinio juris sive necessitatis, установить наличие субъективного элемента, сопровождающего практику государства, является не простой задачей. Кроме того, частое обоснование opinio juris с помощью одних и тех же действий, заявлений или бездействия, которые используются для доказательства практики государств, приводит к стиранию различия между этими двумя элементами.

Установить opinio juris возможно как из активных действий государств, так и из пассивной практики. Пассивная практика выражается в признании обычая путем «терпеливого отношения» к активным действиям других государств, свидетельствующем о подразумеваемом согласии с их правомерностью.

Государство могут выразить opinio juris и явным образом в виде официальных заявлений государственных органов и должностных лиц. Официальные заявления позволяют четко определить точку зрения государства, поэтому является более предпочтительным способом, не вызывающим вопросов и разногласий. Исходя из этого, значение различных заявлений государств для установления opinio juris превосходит значение фактических действий.

Не меньшую роль, чем явное признание, играет и прямое возражение государства против формирующейся нормы (например, в форме протеста). Такое возражение позволяет однозначно прояснить позицию государства в процессе становления обычая и свидетельствует о его несогласии с соответствующей нормой – opinio non juris.

Кроме того, в международном обычном праве известен принцип «настойчиво возражающего» (persistent objector). Согласно этому принципу, для государства, открыто и последовательно возражающего против практики других государств с самого начала ее становления, сформировавшаяся на ее основе норма не имеет юридически обязательного характера. «Настойчиво возражающий» не принимает норму целиком, без каких-либо оговорок и исключений.

Следует констатировать, что и в доктрине, и в практике международного права отсутствует методика, позволяющая четко установить opinio juris и однозначно судить о принятии государством сложившейся практики в качестве права.

Понятие международного права.

Как известно, в мире существуют две системы права: а) внутреннее право; б) международное право. Во всех определениях МП зримо или незримо присутствует указание, по крайней мере, на несколько главных идей:

o МП представляет собой «совокупность», «комплекс», «систему» норм;

o создателями норм МП являются государства и межгосударственные организации;

o нормы эти направлены на регулирование «межгосударственных отношений» или отношений «между субъектами МП». Другими словами, речь идет о нормах, которые следует называть международно-правовыми.

Следовательно, вся система международно-правовых норм — это и есть международное право. И наоборот: международное право — это система международно-правовых норм, регулирующих международные отношения.

О нормах МП.

Международно-правовая норма и норма внутреннего права отличаются друг от друга; это нормы разных правовых систем. Для международно-правовой нормы характерны следующие признаки: а) такая норма создается государствами и (или) международными организациями (т.е. субъектами МП); б) она образуется посредством международного договора, международного обычая или нормативного акта международной организации; в) регулирует отношения с участием государств и международных организаций. Иногда добавляют, что признаком международно-правовой нормы является также определенный механизм принуждения, охраны нормы.

Получается, что международно-правовая норма — это правило поведения для государств; она создана государствами и регулирует отношения между государствами. В равной степени это может относиться и к международным (межгосударственным) организациям. Норма МП появляется как результат соглашения между сторонами; это соглашение может быть выражено явно или неявно (в писаном или неписаном виде) — в международном договоре, международной обычае, в нормативном акте международной организации.

Существует множество различных видов международно-правовых норм: универсальные, региональные и локальные; нормы, рассчитанные на неопределенное число случаев, и нормы индивидуальные; нормы императивные и диспозитивные; договорные и обычно-правовые; запрещающие, обязывающие и управомочивающие (дозволяющие); нормы материальные и процессуальные; программные; административные; технические; отсылочные и др.

Вот пример международно-правовой нормы: «Прибрежное государство не должно препятствовать мирному проходу иностранных судов через территориальное море, за исключением случаев, когда оно действует так в соответствии с настоящей Конвенцией» (Конвенция ООП по морскому праву, ст. 24, п. 1).

Рассмотрим кратко основные виды международно-правовых норм. Универсальными в МП называют нормы, которые распространяются на все государства. Все государства подчиняются этим правилам, связаны ими. Такие нормы создаются, изменяются и отменяются только международным сообществом в целом. Их называют также «общепризнанными» нормами. Из них состоит общее МП. В своем большинстве эти нормы рождены международными обычаями, а затем значительная часть их приобрела писаную форму в универсальных конвенциях. Вот пример универсальной (общепризнанной) нормы: «Каждое государство обязано добросовестно выполнять свои обязательства, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права» (Декларация о принципах международного права, резолюция ГА ООН 1970 г.).

Региональные нормы действуют, как правило, в рамках межгосударственных интеграционных объединений, являющихся зачастую и пространствами одного цивилизационного типа. Международно-правовые нормы регионального действия, с одной стороны, создают дифференцированные международно-правовые режимы, делают МП фрагментарным, но, с другой стороны, они — необходимая стадия движения к более сбалансированному универсальному МП, которое сложится на основе согласования региональных норм и принципов.

Локальными называются нормы, которые действуют между двумя, тремя или небольшой группой государств на географически ограниченном пространстве. Если государства не связаны географической близостью, то такие нормы называются партикулярными. Локальными (партикулярными) могут быть и нормы международных обычаев.

Часть блока универсальных норм имеет характер «jus cogens», т.е. императивных норм. Другая часть состоит из норм диапозитивных, — от которых государства вправе отступить. Императивные нормы МП обладают самой высокой юридической силой. Такая норма «принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер» (ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров). Договоры, противоречащие такой норме, — недействительны. Появление императивных норм означало, что больше пет «свободы договоров» в МП.

К императивным нормам относятся, например: запрет работорговли, запрет пиратства, колониализма, отдельные правила ведения военных действий, запрет на осуществление геноцида, запрет агрессии. Императивные нормы МП формируют так называемый международный публичный порядок. Они порождают универсальные правоотношения — правоотношения между всеми государствами (erga omnes). Нарушение основополагающей императивной нормы представляет собой международное преступление. В таком случае поставить вопрос об ответственности государства-правонарушителя вправе не только пострадавшее государство, а любое государство мира. Концепция защиты общих интересов действиями любого члена общества обозначается термином «actio popularis».

Диспозитивными называются нормы, от которых государства, международные организации могут отступить по взаимному соглашению (если это не затрагивает интересы третьих государств). Большинство норм МП (как универсальных, так и локальных/партикулярных) являются диспозитивными. Они образуют диапозитивное право — jus dispositivum.

В международной системе государствами зачастую вырабатываются и принимаются рекомендательные нормы: они не предписывают юридических запретов, субъективных прав или обязанностей, не имеют санкций. Такие нормы устанавливают желательную модель поведения. В теории МП сложились два взгляда на рекомендательные нормы: первый исходит из того, что рекомендательные нормы не входят в международное право (Тункин Г. И., Крылов II. Б., Лукашук И. И.); второй — из того, что они являются частью МП (Черниченко С. В., Вельяминов Г. M.). Рекомендательные нормы зачастую становятся этапом на пути к появлению обычно-правовых или договорных норм в МП.

В международном праве имеется большая группа отсылочных норм: они отсылают либо к другим нормам, либо к другим договорам. Встречаются отсылки к принципу справедливости, к политическим нормам, к документам рекомендательного характера. Отдельно выделяются так называемые организационные нормы: нормы уставов международных организаций; внутреннее право международных организаций.

Кроме того, следует различать в МП еще два вида норм: нормы многократного/постоянного применения и нормы индивидуальные (разового применения). Нормы многократного/постоянного применения направлены на длящееся регулирование отношений. Пример: взаимное предоставление государствами режима наибольшего благоприятствования в отношении товаров из страны-партнера. Такая норма может действовать годами и десятилетиями. Пример нормы индивидуализированного характера, разового применения — это обязательство государства передать другому государству некое имущество, выдать конкретное лицо, изменить уровень дипломатического представительства и т.и. Такие правоотношения «закрываются», как только соответствующие действия будут произведены.

Международно-правовые нормы (как и нормы внутреннего права) могут быть материальными и процессуальными. Материальные нормы определяют права и обязанности государств, а процессуальные — порядок создания и осуществления международно-правовых норм. В этом смысле процессуальные нормы — производны от материальных, вторичны. Процессуальные нормы образуют международное процессуальное право. К блоку процессуальных норм можно отнести: нормы, которые регулируют деятельность Международного суда ООН, Совета безопасности ООН, других международных органов, правила действия норм во времени и пространстве, правила реализации международной ответственности, применения принудительных мер и т.п. Процессуальные нормы есть практически в каждом международном договоре.

В международное процессуальное право следует включить также «общие принципы права». Концепция общих принципов права родилась благодаря ст. 38 Статута Международного суда ООН. В ней сказано, что Суд при разрешении споров применяет «общие принципы нрава, признанные цивилизованными нациями». Примерами могут служить принципы: sic ntere tuo ut alienum non laedes — осуществлять свои права, не нанося ущерба интересам других (данный принцип, кстати, был использован Комиссией международного права ООН при разработке проблемы ответственности государств за последствия, не запрещенные международным нравом); cessante ratione legis, cessant et ipsa lex — если исчезает основание для существования закона, должен исчезнуть и сам закон. Общие принципы права — это принципы, которые являются общими и для внутреннего права государств, и для международного права.

Каждая норма права вообще и международно-правовая норма в частности имеют свою структуру. Из теории права известно, что норма состоит из трех частей: гипотезы, диспозиции и санкции. Особенность международно-правовых норм состоит в том, что их санкции зачастую отсутствуют либо являются неопределенными, либо вытекают из принципов или системы МП в целом. Есть мнение, что санкции в МП существуют в форме международного обычая. Как видим, это сказывается на качестве международного правопорядка, где много правонарушений и произвола.

Итак, предметом МП являются международные отношения; точнее — межгосударственные отношения (отношения с участием государств и межгосударственных организаций). Если детализировать предметно-объектную сферу МП, то в нее можно было бы включить несколько групп отношений: а) отношения по поводу поведения субъектов МП в международной системе — их субъективных прав, юридических обязанностей; б) отношения между субъектами МП по поводу их внутренних правовых режимов; в) отношения по поводу основ международного правопорядка в целом — норм и принципов erga omnes.

В пространственную (пространственно-территориальную) сферу МП включаются отношения по поводу сухопутных, водных, воздушных, космических и иных пространств. Так, например, МП регулирует межгосударственные отношения в Антарктике, открытом морс, Районе (на морском дне), космосе, а через внутренние правовые режимы воздействует и на отношения на территории государств.

Буроменский М.В. (ру) Международное публичное право (2006)

§ 6. Украинское законодательство о соотношении международного и украинского права

Применение норм конвенционного права как части национального законодательства Украина. Отношение Украины к вопросу о соотношении национального и международного права впервые было сформулировано в Декларации о государственном суверенитете Украины 1990 p., где был провозглашен «приоритет общепризнанных норм международного права перед нормами внутригосударственного права »(ст. X) В Законе Украины «О действии международных договоров на территории Украины, а позже в Законе Украины «О международных договорах Украины» эта норма Декларации была дополнена «заключенные и надлежащим образом ратифицированные Украиной международные договоры составляют неотъемлемую часть национального законодательства Украины и применяются в порядке, предусмотренном для норм национального законодательства ». Конституция Украины в ст. 9 закрепила: «[1.] Действующие международные договоры, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины, являются частью национального законодательством Украины. [2.] Заключение международных договоров, противоречащих Конституции Украины, возможно только после внесения соответствующих изменений в Конституцию Украина ». С принятием этих нормативно-правовых актов в Украине была начата попытка создать новый правопорядок сравнению с тем, царивший в стране во времена ее пребывания в составе СССР.

Несмотря на наличие общих законодательных основ, практика применения в Украина норм международного права остается бедной. Особенности этого нового правопорядка состоят в следующем.

Украина признает для себя примат международного права, но в ограниченном объеме. Особенности применения в Украине субъектами внутреннего права норм международного права установленные Конституцией и законами Украины.

В Украине признаются частью национального законодательства нормы международных договоров, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины. Это прежде всего договоры, ратифицированные Верховной Радой Украины.

Поскольку не все международные договоры должны проходить процедуру ратификации, речь может идти только о договорах, действие которых как части национального законодательства возможна лишь при условии ратификации. Такое условие может вытекать из самого договора или национального законодательства. По украинскому законодательству договоры, подлежат ратификации, определены в ст. 7 Закона Украины «О международных договорах Украины ».

Согласно Конституции Украины и Закона Украины «О международных договорах Украина »нормы международных договоров, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины, следует применять во внутреннем правопорядка Украине в порядке, предусмотренном для норм национального законодательства. Иными словами, нормы таких международных договоров Украины должны иметь силу не меньшую, чем законы Украина, но не силу Конституции Украины! Как следует из ч. 2 ст. 9 Конституции Украина, необходимой условием заключения международного договора, противоречите Конституции Украины, предварительное внесение необходимых изменений в нее. Итак, в внутреннем правопорядка международный договор, обязательный для Украины, не может противоречить Конституции Украины.

Если международным договором, согласие на обязательность которого дано Верховной Радой Украина, установлены иные правила, чем предусмотренные законом Украины, должны применяться правила международного договора. Это утверждение основывается на ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 p., Участницей которой является Украина: «. участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора ». Соответственно, государственные органы и органы местного самоуправления не имеют права сузить или отменить своими нормативно-правовыми актами какие-либо обязательства, содержащиеся в действующем международном договоре. Поэтому, если нормативно-правовой акт, принятый после предоставления Верховной Радой Украины согласия на обязательность международного договора, устанавливает иные правила, чем предусмотренные в международном договоре, следует применять правила, предусмотренные настоящим договором. С даты предоставления Верховной Радой Украина согласия на обязательность международного договора не могут применяться нормы внутригосударственных нормативно-правовых актов (за исключением норм конституционных актов), противоречащих нормам этого договора.

Толкование украинского законодательства на основе международных договоров Украины. Вопрос о толковании Конституции Украины на основе международных договоров Украина уже возникало, в частности в практике Конституционного Суда Украины.

Понимание норм Конституции Украины о правах человека и их толкование возможно только под углом зрения их действия в условиях представительной демократии. Именно такой подход закреплен в заключенных Украиной международно-правовых актах о правах человека. Особенностью Конституции Украины является ее идеологическая близость к нормам Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международных пактов о правах человека 1966 А нормы раздела «Права, свободы и обязанности человека и гражданина» нередко текстуально близки к международно-правовых.

Отдельно стоит вопрос о тех правах и свободы, закрепленные в международно-правовых актах, но не отражены в Конституции Украины. В теории возможность и пределы такого толкования оцениваются по-разному. Здесь также говорится о толкование Конституции, только не тех статей, непосредственно посвященные конкретным правам и свободам, а, так сказать, «методологической» ст. 22 Конституции Украины, ч. 1 которой предусматривает, что «права и свободы человека и гражданина, закрепленные настоящей Конституцией, не являются исчерпывающими ». Из этой статьи следует принципиальный вывод: каталог прав и свобод, изложенный в Конституции, не является единственно возможным. Существует и другой каталог, более полный, за счет которого может быть расширен и дополнен конституционный. Его источниками могут быть как международно-правовые акты и международно-правовые обычаи о правах человека, в которых сформулированы те права, которые не отражены в Конституции, так и внутренние нормативно-правовые акты Украины, которые закрепляют такие права человека, о которых Конституция не упоминает вообще. При этом возникает проблема коллизии между ч. 2 ст. 9 и ч. 1 ст. 22 Конституции Украины.

Часть 2 ст. 9 Конституции содержит общую норму: «Заключение международных договоров, которые противоречат Конституции Украины, возможно только после внесения соответствующих изменений в Конституцию Украины ». Норма ч. и ст. 22, несомненно, является частичной по ст. 9 и касается исключительно прав и свобод человека. Причем в ч. 1 ст. 22 Конституции речь вообще не идет о возможности действия в Украине норм о права и свободы человека, которые противоречат Конституции. Конституции просто констатирует, что «права и свободы человека и гражданина, закрепленные этой Конституцией, не являются исчерпывающими ». Иными словами, Конституция презюмуе возможность рецепции договорных международно-правовых норм о правах человека. Это в полной мере соответствует идее естественности и неотъемлемости таких прав. Если же в процессе пользования индивидом правами, которые не закреплены в Конституции, но вытекающих из международных договоров Украины, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины, выясняется, что эти права противоречат Конституции, то окончательно это может установить только Конституционный Суд Украины. На эту же обстоятельство обращает внимание Пленум Верховного Суда Украины в постановлении от 1 ноября 1996 № 9 «О применении Конституции Украины при осуществлении правосудия»: «Международные договоры применяются, если они не противоречат Конституции Украина.

Применение международных обычаев и правовых норм во внутреннем правопорядка Украина. В большинстве отечественных научных исследований принято считать, что обычаю во-правовые нормы не могут действовать во внутреннем правопорядка Украине. Это является следствием, с одной стороны, советской традиции решения вопроса о соотношение международного и внутреннего права. С другой — бедности национальной судебной практики применения обычно-правовых международных норм. В то же время Украина в Декларации о государственном суверенитете 1990 сначала определилась с вопросом о соотношении со своим внутренним правом именно международных общепризнанных норм. Вопрос же о соотношении договорных международно-правовых норм и норм национального законодательства было поставлено позже.

Конституция Украины обращается к вопросу о общепризнанные нормы международного права в ст. 18: «Внешнеполитическая деятельность Украины направлена на обеспечение ее национальных интересов и безопасности путем поддержания мирного и взаимовыгодного сотрудничества с членами международного сообщества общепризнанными принципами и нормами международного права ». Эта норма только на первый взгляд не связана с национальным правом. На самом же деле вся внешнеполитическая деятельность Украины находится под юрисдикцией Украины. Это допускает безусловную возможность оценки такой деятельности национальными судами именно на основании ст. 18 Конституции Украины. Конституционный Суд Украины1 в своих них должно учитывать соответствие договоров общепризнанным принципам и нормам международного права, что является критерием конституционности договора.

Декларация о государственном суверенитете Украины, несомненно, относится к нормативно-правовых актов конституционного уровня, что обусловливает юридическую силу ее норм и их место в иерархии норм украинского законодательства. Поэтому закрепленная в Декларации норма о соотношении международных общепризнанных норм и норм внутреннего права Украины по своему характеру является конституционной. Впрочем, в связи с применением этой нормы могут возникать серьезные правовые коллизии.

1. Норма о приоритете общепризнанных норм международного права перед нормами внутреннего права ставит важно с точки зрения практики дискуссионный теоретическое вопрос об особенностях действия во внутреннем правопорядка Украине норм обычного международного права. Общепризнанные нормы международного права или является обычно-правовыми или имеют обычно-правовые аналоги. Но в международном праве отсутствует перечень общепризнанных норм. Не содержит такого перечня и внутреннее законодательство Украины. Вместе с тем нельзя недооценивать значение национальной практики в применении международных обычаев и правовых норм. Она развивает заложенную в Декларации о государственном суверенитете Украины правовую основу для признание во внутреннем правопорядка обычного международного права. Эта практика формирует национальную традицию применения во внутригосударственной практике международных обычаев и правовых норм. Применения национальными судами правовых обычаев может свидетельствовать об их признании государством. Не только доктрина, но и Международный Суд ООН указывают на особую роль именно национальной практики, может иметь международно-правовое значение.

2. Во многих странах мира отношение к обычного международного права определены законодательно. В частности, во многих государствах континентальной системы права, к которым относится и Украина, обычное международное право рассматривается как часть права краини2. Очевидно, именно эта идея была заложена и в Декларацию о государственном суверенитете Украины.

3. Применение обычно-правовых норм международного права во внутреннем правопорядка требует доказательства их юридической силы. В государствах, признают действие общепризнанных норм международного права во внутреннем правопорядка, наработанные различные подходы к порядку их применения. Преимущественно это связано с судебной практикой. Судебной практике Украины известны случаи обращения в международные обычно-правовых норм, в том числе л до общепризнанных норм международного права.

4. Часть 3 ст. X Декларации о государственном суверенитете Украины ставит исключительно важный вопрос о соотношении общепризнанных норм международного права и норм Конституции Украины. Ст. X Декларации и ч. 2 ст. 9 Конституции Украина не вступают в правовую коллизию, а дополняют друг друга. Вместе с тем если в ч. 2 ст. 9 Конституции речь идет о международных договорах Украины, которые не должны противоречить Конституции Украины, то в ст. X Декларации говорится о общепризнанные нормы международного права (не обязательно договорные), имеющих примат над внутренним правом. Норма Декларации, конечно, является более широкой и охватывает те аспекты соотношения международного права и Конституции Украины, не охватывает сама Конституция, а именно: общепризнанные нормы международного права имеют примат и над Конституцией Украины. Этот вывод основывается в том числе на ч. 1 ст. 8 Конституции Украины: В Украине признается и действует принцип верховенства права, подтверждает указанный принцип. Употребление выражения «верховенство права» в ч. 1 ст. 8 Конституции, несомненно, не ограничено национальными рамками.

5. Во внутреннем правопорядка Украине действует примат обычно-правовых общепризнанных норм международного права над обычно-правовыми нормами внутреннего права.

Популярное:

  • Дознание в полиции закон § 2. Органы дознания: их виды и процессуальные полномочия В соответствии с новой процессуальной доктриной органы дознания и должностные лица, уполномоченные органом дознания осуще ствлять предварительное расследование в форме дознания, отнесены зако ном к стороне обвинения (ст. В […]
  • Договор найма штрафы Штраф за неуплату налогов при сдаче квартиры в аренду в 2018 году В Украине ответственность за неуплату доходов от сдачи жилья в аренду предусмотрена в налоговом и административном кодексах. Действующее законодательство Украины допускает заключение договора найма/аренды жилья только на […]
  • Что делать если просрочен вид на жительство в россии Как быть, если просрочил вид на жительство? добрый день что мне делать я просрочил вид на жительство сам с краснодара переехал в крым 12 лет жил в Краснодаре прописка кубанская сейчас хочу прописаться в крыму Ответы юристов (1) Вас привлекут к административной ответственности и скорее […]
  • Исковые дела алименты Исковое заявление о взыскании алиментов Время чтения: 10 минут Вопрос об алиментах – один из самых популярных среди тех, которые ежедневно приходится решать суду. При правильной подготовке сторон достаточно одного заседания, чтобы всё уладить. Но для этого необходимо соблюдать […]
  • Банк втб 24 залог квартир Увы, эта страница отсутствует. ООО «ФИНАРДИ», дата регистрации 02.04.2014 ИНН 7719874730, ОГРН 1147746352500, Офис на Авиамоторной: 111024, г. Москва, ул. Авиамоторная, д. 12, оф. 718 Офис на Киевской: 121151, г. Москва, ул. Можайский Вал, д. 8Б, оф. 718 +7 (495) 640-2000, […]
  • Возмещение командировочных расходов закон Как возмещаются командировочные расходы на электронный билет? ГФС в письме № 5331/М/99-99-13-02-03-14 разъяснила особенности возмещения расходов на командировку, связанных с приобретением электронного проездного билета. Согласно ст. 121 Кодекса законов о труде работники имеют право на […]